— Опять? — Варвара Николаевна тяжело опустилась на кухонный стул. — Снова беременна? И что теперь?
Карина, её старшая дочь, только пожала плечами, продолжая красить ногти ярко-красным лаком. По кухне плыл удушливый химический запах.
— Рожать буду, — она дунула на ногти, придирчиво разглядывая результат. — Что же ещё? Аборт — это убийство.
— Господи, — Варвара Николаевна машинально перекрестилась, — а как же Алиска? Ей же только три года! Как ты собираешься с двумя?
— Мам, ну что ты переживаешь? — Карина наконец подняла глаза. — Справимся как-нибудь. Катька поможет, она же всё равно никуда не поступила в прошлом году.
В коридоре что-то грохнуло. В кухню заглянула растрёпанная Катя, младшая дочь Варвары Николаевны.
— Я всё слышала, — её голос дрожал. — Вы опять решили всё за меня? Я же сказала, что в этом году поступаю! Я готовилась весь год!
— Катенька, — Варвара Николаевна привычно перешла на увещевающий тон, — но ты же понимаешь, сестре нужна помощь. Куда она с двумя детьми? А ты молодая, успеешь ещё поучиться.
— Да сколько можно! — Катя с силой швырнула на стол связку ключей. — Почему я должна жертвовать своей жизнью из-за её безответственности? Карина старше меня на шесть лет, но ведёт себя как…
— Как кто? — Карина отложила лак и прищурилась. — Ну, договаривай! Как девушка легкого поведения, да?
— Девочки, не ссорьтесь! — Варвара Николаевна вскочила, пытаясь встать между дочерьми. — Мы же семья!
— Какая же это семья? — в голосе Кати звенели слёзы. — Где я только нянька для Алиски. Бесплатная! А теперь ещё и со вторым ребёнком нянчиться? Нет уж, хватит!
Она развернулась и выбежала из кухни. Хлопнула входная дверь.
Варвара Николаевна беспомощно опустилась обратно на стул. В голове крутились привычные мысли: как всё наладить, как сохранить мир в семье, как помочь Карине… Катя была самостоятельной, спокойной — она справится, она поймёт. А Карине нужна помощь, она такая хрупкая, нежная…
— Мам, не переживай, — Карина погладила мать по плечу. — Катька поорёт и успокоится. Куда она денется?
Но Катя не успокоилась. Впервые за все эти годы она не вернулась ночевать домой.
Варвара Николаевна не спала всю ночь, прислушиваясь к звукам на лестнице. Телефон дочери был выключен. К утру она не выдержала и позвонила своей старой подруге Нине Петровне.
— Катя у меня, — успокоила та. — И правильно сделала, что ушла. Сколько можно быть бесплатной нянькой?
— Ниночка, но как же… — Варвара Николаевна прикрыла рот рукой, сдерживая рыдания. — Она же сестра! Должна помогать!
— Варя, очнись! — в голосе подруги зазвучали жёсткие нотки. — Какое «должна»? Кому должна? Карине, которая в свои двадцать четыре года не работает, сидит на твоей шее и рожает неизвестно от кого? Я молчала все эти годы, но теперь скажу — ты сама виновата. Избаловала старшую, а младшую превратила в прислугу.
— Как ты можешь! — задохнулась от возмущения Варвара Николаевна. — Карина несчастная, ей не везёт с мужчинами…
— Не везёт? — хмыкнула Нина Петровна. — А то, что она выбирает женатых альфонсов — это невезение? То, что не хочет работать — тоже? Варя, у тебя младшая дочь умница, отличница. Она год репетиторов оплачивала из тех денег, что зарабатывала на подработках. А ты хочешь и дальше держать её в няньках у Карины?
— Но как же Алиска? И второй ребёнок? — растерянно пробормотала Варвара Николаевна.
— А пусть Карина думает! — отрезала подруга. — Хватит решать её проблемы за счёт Кати. Девочка останется у меня, пока не поступит. И даже не пытайся давить на неё — впервые вижу её такой решительной.
В трубке раздались короткие гудки. Варвара Николаевна медленно опустила руку. В детской заплакала Алиска.
— Мам, сходи к ней! — крикнула из своей комнаты Карина. — Я крашусь!
Варвара Николаевна привычно встала. И вдруг замерла на полпути. Что-то неприятное шевельнулось в душе — то ли обида, то ли усталость. Впервые за много лет она задумалась: а правда ли она помогает старшей дочери, потакая её безответственности?
Весь следующий месяц прошёл как в тумане. Катя не отвечала на звонки, только присылала короткие сообщения, что жива-здорова и готовится к поступлению. Варвара Николаевна разрывалась между домом и работой, пытаясь и с Алиской сидеть, и деньги зарабатывать — Карина заявила, что в её положении работать вредно.
Когда начались вступительные экзамены, Варвара Николаевна не выдержала и поехала к подруге. Но Кати там уже не было.
— Она снимает комнату с девочкой из своей группы подготовительной, — неохотно сообщила Нина Петровна. — И не пытайся узнать адрес — я обещала не говорить.
— Но как же… — Варвара Николаевна замялась. — Ей же всего восемнадцать! Как она одна?
— А то, что она с пятнадцати лет одна с чужим ребёнком справлялась — это нормально было? — отрезала подруга. — Иди домой, Варя. Дай дочери шанс на свою жизнь.
Катя поступила. Варвара Николаевна узнала об этом от общих знакомых — дочь прислала только короткое сообщение: «Я поступила. Всё хорошо. Не волнуйся.»
А потом начался ад. Алиска капризничала, требовала Катю, закатывала истерики. Карина целыми днями лежала с токсикозом, отказываясь даже в магазин выходить. Денег категорически не хватало.
— Мам, может, продадим дачу? — предложила как-то Карина. — Всё равно ездить некому, а я рожу — нам деньги нужны будут…
— Нет! — впервые в жизни Варвара Николаевна повысила голос на старшую дочь. — Дача останется Кате! Хватит! Натворила дел — теперь думай сама, как жить дальше!
Карина надулась и ушла в свою комнату. А Варвара Николаевна опустилась на кухонный табурет и разрыдалась.
Время шло. Карина родила второго ребёнка — снова девочку. Назвала Викой. Варвара Николаевна выбивалась из сил, пытаясь помочь дочери с детьми, но годы брали своё. После очередного больничного начальство намекнуло — пора на пенсию.
Катя не появлялась дома. Она училась на дизайнера, параллельно подрабатывая в какой-то студии. Варвара Николаевна узнавала новости о младшей дочери от Нины Петровны. Та рассказывала скупо, но главное — что жива-здорова и учится хорошо.
Карина пыталась затащить сестру домой шантажом:
— Мам, давай я Алиску в её универ притащу? Пусть все знают, какая она сестра! Бросила родную племянницу!
— Только попробуй, — тихо ответила Варвара Николаевна. — Я тебе этого никогда не прощу.
Что-то в её голосе заставило Карину отступить.
Прошло три года. Варвара Николаевна вышла на пенсию. Карина наконец устроилась на работу — продавцом в магазин косметики. Деньги были небольшие, но хоть какие-то. Алиска пошла в первый класс, Вика — в садик.
А потом Варвара Николаевна случайно увидела Катю. Она шла по улице с высоким мужчиной, что-то оживлённо ему рассказывая. Мужчина смотрел на неё с нежностью и гордостью.
Варвара Николаевна замерла за углом дома. Катя повзрослела, похорошела. От прежней забитой девочки не осталось и следа — она буквально светилась уверенностью и счастьем.
Вечером Варвара Николаевна достала старый фотоальбом. Вот Катя в пять лет — серьёзная девочка с косичками. Вот она в школе — круглая отличница, гордость учителей. А вот ей пятнадцать — и на руках у неё годовалая Алиска…
Что-то горячее капнуло на фотографию. Варвара Николаевна с удивлением поняла, что плачет.
— Мам, ты чего? — Карина заглянула в комнату. — Опять старые фотки рассматриваешь? А я вот думаю… может, Катьке позвонить? Алиска в школе не справляется, репетитор нужен… А у неё же красный диплом будет, вот пусть и поможет племяннице!
Варвара Николаевна медленно закрыла альбом.
— Нет, Карина. Хватит. Я сама найду репетитора и буду платить. А Катю оставь в покое. Она не обязана решать твои проблемы.
— Что? — Карина задохнулась от возмущения. — Да как ты можешь! Я твоя дочь! И Алиска твоя внучка! А эта предательница…
— Замолчи! — Варвара Николаевна грохнула альбомом по столу. — Ты – моя дочь. И Катя – моя дочь. Я совершила ужасную ошибку, когда позволила тебе сломать ей жизнь. Хватит. Больше этого не будет.
— Ах так? — Карина прищурилась. — Ну и пожалуйста! Тогда и не жди от меня помощи в старости! Будешь как эта… брошенная дочерью!
Она выскочила из комнаты, хлопнув дверью. Варвара Николаевна устало опустилась в кресло.
Вечером она достала телефон и набрала сообщение:
«Катя, прости меня. Я не имею права просить прощения, но… я очень горжусь тобой. И люблю. Мама.»
Ответ пришёл через два дня:
«Я тоже люблю тебя, мам. Просто мне нужно время.»
Варвара Николаевна прижала телефон к груди. Время — это хорошо. Время лечит. Может быть, когда-нибудь Катя сможет простить их обеих. А пока… пока пусть живёт своей жизнью. Она заслужила это право.
А через месяц Варвара Николаевна случайно увидела в журнале статью о молодом, но перспективном дизайнере Екатерине Астаховой. На фотографии её дочь стояла рядом с тем самым высоким мужчиной — теперь Варвара Николаевна узнала в нём известного в городе владельца дизайн-студии Максима Жукова.
Катя улыбалась в камеру открыто и счастливо. На безымянном пальце поблескивало тонкое обручальное кольцо.
